Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:14 

Is talent all it takes

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
If you've got talent,
you can just seat back and relax,
play video games all day,
take your sports car for a spin,
go shopping, show your trademark handbag.
You don't need to sweat, cause you've got talent, haven't you?

00:56 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Всегда здорово открывать людей по новому или открывать новых людей. Завтра в колледж и на репу, наконец то. А Интер отсосал у Тотнхэма! К тому же Крауч просто набор палок :D Футбольный вечер удался.

17:12 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Засрите же птицы военкомат, чтоб не пришлось мне держать автомат.

@музыка: Enter Shikari - Destabilise

13:35 

В. Маяковский - Облако в штанах

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Тетраптих

(Вступление)

Вашу мысль,
мечтающую на размягченном мозгу,
как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:
досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.

У меня в душе ни одного седого волоса,
и старческой нежности нет в ней!
Мир огромив мощью голоса,
иду - красивый,
двадцатидвухлетний.

Нежные!
Вы любовь на скрипки ложите.
Любовь на литавры ложит грубый.
А себя, как я, вывернуть не можете,
чтобы были одни сплошные губы!

Приходите учиться -
из гостиной батистовая,
чинная чиновница ангельской лиги.

И которая губы спокойно перелистывает,
как кухарка страницы поваренной книги.

Хотите -
буду от мяса бешеный
- и, как небо, меняя тона -
хотите -
буду безукоризненно нежный,
не мужчина, а - облако в штанах!

Не верю, что есть цветочная Ницца!
Мною опять славословятся
мужчины, залежанные, как больница,
и женщины, истрепанные, как пословица.


1

Вы думаете, это бредит малярия?

Это было,
было в Одессе.

"Приду в четыре",- сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.

Вот и вечер
в ночную жуть
ушел от окон,
хмурый,
декабрый.

В дряхлую спину хохочут и ржут
канделябры.

Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!

Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце - холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.

И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая -
большая или крошечная?
Откуда большая у тела такого:
должно быть, маленький,
смирный любеночек.
Она шарахается автомобильных гудков.
Любит звоночки коночек.

Еще и еще,
уткнувшись дождю
лицом в его лицо рябое,
жду,
обрызганный громом городского прибоя.

Полночь, с ножом мечась,
догнала,
зарезала,-
вон его!

Упал двенадцатый час,
как с плахи голова казненного.

В стеклах дождинки серые
свылись,
гримасу громадили,
как будто воют химеры
Собора Парижской Богоматери.

Проклятая!
Что же, и этого не хватит?
Скоро криком издерется рот.
Слышу:
тихо,
как больной с кровати,
спрыгнул нерв.
И вот,-
сначала прошелся
едва-едва,
потом забегал,
взволнованный,
четкий.
Теперь и он и новые два
мечутся отчаянной чечеткой.

Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

Нервы -
большие,
маленькие,
многие!-
скачут бешеные,
и уже

у нервов подкашиваются ноги!

А ночь по комнате тинится и тинится,-
из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.

Двери вдруг заляскали,
будто у гостиницы
не попадает зуб на зуб.

Вошла ты,
резкая, как "нате!",
муча перчатки замш,
сказала:
"Знаете -
я выхожу замуж".

Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите - спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
"Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть",-
а я одно видел:
вы - Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.

Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!

Дразните?
"Меньше, чем у нищего копеек,
у вас изумрудов безумий".
Помните!
Погибла Помпея,
когда раздразнили Везувий!

Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,-
а самое страшное
видели -
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?

И чувствую -
"я"
для меня мало.
Кто-то из меня вырывается упрямо.

Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
У него пожар сердца.
Скажите сестрам, Люде и Оле,-
ему уже некуда деться.
Каждое слово,
даже шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая проститутка
из горящего публичного дома.
Люди нюхают -
запахло жареным!
Нагнали каких-то.
Блестящие!
В касках!
Нельзя сапожища!
Скажите пожарным:
на сердце горящее лезут в ласках.
Я сам.
Глаза наслезненные бочками выкачу.
Дайте о ребра опереться.
Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
Рухнули.
Не выскочишь из сердца!

На лице обгорающем
из трещины губ
обугленный поцелуишко броситься вырос.
Мама!
Петь не могу.
У церковки сердца занимается клирос!

Обгорелые фигурки слов и чисел
из черепа,
как дети из горящего здания.
Так страх
схватиться за небо
высил
горящие руки "Лузитании".

Трясущимся людям
в квартирное тихо
стоглазое зарево рвется с пристани.
Крик последний,-
ты хоть
о том, что горю, в столетия выстони!


2

Славьте меня!
Я великим не чета.
Я над всем, что сделано,
ставлю "nihil".

Никогда
ничего не хочу читать.
Книги?
Что книги!

Я раньше думал -
книги делаются так:
пришел поэт,
легко разжал уста,
и сразу запел вдохновенный простак -
пожалуйста!
А оказывается -
прежде чем начнет петься,
долго ходят, размозолев от брожения,
и тихо барахтается в тине сердца
глупая вобла воображения.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
из любвей и соловьев какое-то варево,
улица корчится безъязыкая -
ей нечем кричать и разговаривать.

Городов вавилонские башни,
возгордясь, возносим снова,
а бог
города на пашни
рушит,
мешая слово.

Улица муку молча перла.
Крик торчком стоял из глотки.
Топорщились, застрявшие поперек горла,
пухлые taxi и костлявые пролетки
грудь испешеходили.

Чахотки площе.
Город дорогу мраком запер.

И когда -
все-таки!-
выхаркнула давку на площадь,
спихнув наступившую на горло паперть,
думалось:
в хорах архангелова хорала
бог, ограбленный, идет карать!

А улица присела и заорала:
"Идемте жрать!"

Гримируют городу Круппы и Круппики
грозящих бровей морщь,
а во рту
умерших слов разлагаются трупики,
только два живут, жирея -
"сволочь"
и еще какое-то,
кажется, "борщ".

Поэты,
размокшие в плаче и всхлипе,
бросились от улицы, ероша космы:
"Как двумя такими выпеть
и барышню,
и любовь,
и цветочек под росами?"
А за поэтами -
уличные тыщи:
студенты,
проститутки,
подрядчики.

Господа!
Остановитесь!
Вы не нищие,
вы не смеете просить подачки!

Нам, здоровенным,
с шаго саженьим,
надо не слушать, а рвать их -
их,
присосавшихся бесплатным приложением
к каждой двуспальной кровати!

Их ли смиренно просить:
"Помоги мне!"
Молить о гимне,
об оратории!
Мы сами творцы в горящем гимне -
шуме фабрики и лаборатории.

Что мне до Фауста,
феерией ракет
скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!
Я знаю -
гвоздь у меня в сапоге
кошмарней, чем фантазия у Гете!

Я,
златоустейший,
чье каждое слово
душу новородит,
именинит тело,
говорю вам:
мельчайшая пылинка живого
ценнее всего, что я сделаю и сделал!

Слушайте!
Проповедует,
мечась и стеня,
сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
Мы
с лицом, как заспанная простыня,
с губами, обвисшими, как люстра,
мы,
каторжане города-лепрозория,
где золото и грязь изъязвили проказу,-
мы чище венецианского лазорья,
морями и солнцами омытого сразу!

Плевать, что нет
у Гомеров и Овидиев
людей, как мы,
от копоти в оспе.
Я знаю -
солнце померкло б, увидев
наших душ золотые россыпи!

Жилы и мускулы - молитв верней.
Нам ли вымаливать милостей времени!
Мы -
каждый -
держим в своей пятерне
миров приводные ремни!

Это взвело на Голгофы аудиторий
Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,
и не было ни одного,
который
не кричал бы:
"Распни,
распни его!"
Но мне -
люди,
и те, что обидели -
вы мне всего дороже и ближе.

Видели,
как собака бьющую руку лижет?!

Я,
обсмеянный у сегодняшнего племени,
как длинный
скабрезный анекдот,
вижу идущего через горы времени,
которого не видит никто.

Где глаз людей обрывается куцый,
главой голодных орд,
в терновом венце революций
грядет шестнадцатый год.

А я у вас - его предтеча;
я - где боль, везде;
на каждой капле слезовой течи
распял себя на кресте.
Уже ничего простить нельзя.
Я выжег души, где нежность растили.
Это труднее, чем взять
тысячу тысяч Бастилий!

И когда,
приход его
мятежом оглашая,
выйдете к спасителю -
вам я
душу вытащу,
растопчу,
чтоб большая!-
и окровавленную дам, как знамя.


3

Ах, зачем это,
откуда это
в светлое весело
грязных кулачищ замах!

Пришла
и голову отчаянием занавесила
мысль о сумасшедших домах.

И -
как в гибель дредноута
от душащих спазм
бросаются в разинутый люк -
сквозь свой
до крика разодранный глаз
лез, обезумев, Бурлюк.
Почти окровавив исслезенные веки,
вылез,
встал,
пошел
и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
взял и сказал:
"Хорошо!"
Хорошо, когда в желтую кофту
душа от осмотров укутана!
Хорошо,
когда брошенный в зубы эшафоту,
крикнуть:
"Пейте какао Ван-Гутена!"

И эту секунду,
бенгальскую,
громкую,
я ни на что б не выменял,
я ни на...

А из сигарного дыма
ликерною рюмкой
вытягивалось пропитое лицо Северянина.
Как вы смеете называться поэтом
и, серенький, чирикать, как перепел!
Сегодня
надо
кастетом
кроиться миру в черепе!

Вы,
обеспокоенные мыслью одной -
"изящно пляшу ли",-
смотрите, как развлекаюсь
я -
площадной
сутенер и карточный шулер.
От вас,
которые влюбленностью мокли,
от которых
в столетия слеза лилась,
уйду я,
солнце моноклем
вставлю в широко растопыренный глаз.

Невероятно себя нарядив,
пойду по земле,
чтоб нравился и жегся,
а впереди
на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
Вся земля поляжет женщиной,
заерзает мясами, хотя отдаться;
вещи оживут -
губы вещины
засюсюкают:
"цаца, цаца, цаца!"

Вдруг
и тучи
и облачное прочее
подняло на небе невероятную качку,
как будто расходятся белые рабочие,
небу объявив озлобленную стачку.
Гром из-за тучи, зверея, вылез,
громадные ноздри задорно высморкая,
и небье лицо секунду кривилось
суровой гримасой железного Бисмарка.
И кто-то,
запутавшись в облачных путах,
вытянул руки к кафе -
и будто по-женски,
и нежный как будто,
и будто бы пушки лафет.

Вы думаете -
это солнце нежненько
треплет по щечке кафе?
Это опять расстрелять мятежников
грядет генерал Галифе!

Выньте, гулящие, руки из брюк -
берите камень, нож или бомбу,
а если у которого нету рук -
пришел чтоб и бился лбом бы!
Идите, голодненькие,
потненькие,
покорненькие,
закисшие в блохастом грязненьке!
Идите!
Понедельники и вторники
окрасим кровью в праздники!
Пускай земле под ножами припомнится,
кого хотела опошлить!

Земле,
обжиревшей, как любовница,
которую вылюбил Ротшильд!
Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
как у каждого порядочного праздника -
выше вздымайте, фонарные столбы,
окровавленные туши лабазников.

Изругивался,
вымаливался,
резал,
лез за кем-то
вгрызаться в бока.

На небе, красный, как марсельеза,
вздрагивал, околевая, закат.

Уже сумашествие.

Ничего не будет.

Ночь придет,
перекусит
и съест.
Видите -
небо опять иудит
пригоршнью обгрызанных предательством звезд?

Пришла.
Пирует Мамаем,
задом на город насев.
Эту ночь глазами не проломаем,
черную, как Азеф!

Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
вином обливаю душу и скатерть
и вижу:
в углу - глаза круглы,-
глазами в сердце въелась богоматерь.
Чего одаривать по шаблону намалеванному
сиянием трактирную ораву!
Видишь - опять
голгофнику оплеванному
предпочитают Варавву?
Может быть, нарочно я
в человечьем месиве
лицом никого не новей.
Я,
может быть,
самый красивый
из всех твоих сыновей.
Дай им,
заплесневшим в радости,
скорой смерти времени,
чтоб стали дети, должные подрасти,
мальчики - отцы,
девочки - забеременели.
И новым рожденным дай обрасти
пытливой сединой волхвов,
и придут они -
и будут детей крестить
именами моих стихов.

Я, воспевающий машину и Англию,
может быть, просто,
в самом обыкновенном Евангелии
тринадцатый апостол.
И когда мой голос
похабно ухает -
от часа к часу,
целые сутки,
может быть, Иисус Христос нюхает
моей души незабудки.


4

Мария! Мария! Мария!
Пусти, Мария!
Я не могу на улицах!
Не хочешь?
Ждешь,
как щеки провалятся ямкою
попробованный всеми,
пресный,
я приду
и беззубо прошамкаю,
что сегодня я
"удивительно честный".
Мария,
видишь -
я уже начал сутулиться.

В улицах
люди жир продырявят в четырехэтажных зобах,
высунут глазки,
потертые в сорокгодовой таске,-
перехихикиваться,
что у меня в зубах
- опять!-
черствая булка вчерашней ласки.
Дождь обрыдал тротуары,
лужами сжатый жулик,
мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
а на седых ресницах -
да!-
на ресницах морозных сосулек
слезы из глаз -
да!-
из опущенных глаз водосточных труб.
Всех пешеходов морда дождя обсосала,
а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет;
лопались люди,
проевшись насквозь,
и сочилось сквозь трещины сало,
мутной рекой с экипажей стекала
вместе с иссосанной булкой
жевотина старых котлет.

Мария!
Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?
Птица
побирается песней,
поет,
голодна и звонка,
а я человек, Мария,
простой,
выхарканный чахоточной ночью в грязную руку Пресни.
Мария, хочешь такого?
Пусти, Мария!
Судорогой пальцев зажму я железное горло звонка!

Мария!

Звереют улиц выгоны.
На шее ссадиной пальцы давки.

Открой!

Больно!

Видишь - натыканы
в глаза из дамских шляп булавки!

Пустила.

Детка!
Не бойся,
что у меня на шее воловьей
потноживотые женщины мокрой горою сидят,-
это сквозь жизнь я тащу
миллионы огромных чистых любовей
и миллион миллионов маленьких грязных любят.
Не бойся,
что снова,
в измены ненастье,
прильну я к тысячам хорошеньких лиц,-
"любящие Маяковского!"-
да ведь это ж династия
на сердце сумасшедшего восшедших цариц.
Мария, ближе!
В раздетом бесстыдстве,
в боящейся дрожи ли,
но дай твоих губ неисцветшую прелесть:
я с сердцем ни разу до мая не дожили,
а в прожитой жизни
лишь сотый апрель есть.
Мария!

Поэт сонеты поет Тиане,
а я -
весь из мяса,
человек весь -
тело твое просто прошу,
как просят христиане -
"хлеб наш насущный
даждь нам днесь".

Мария - дай!

Мария!
Имя твое я боюсь забыть,
как поэт боится забыть
какое-то
в муках ночей рожденное слово,
величием равное богу.
Тело твое
я буду беречь и любить,
как солдат,
обрубленный войною,
ненужный,
ничей,
бережет свою единственную ногу.
Мария -
не хочешь?
Не хочешь!

Ха!

Значит - опять
темно и понуро
сердце возьму,
слезами окапав,
нести,
как собака,
которая в конуру
несет
перееханную поездом лапу.
Кровью сердце дорогу радую,
липнет цветами у пыли кителя.
Тысячу раз опляшет Иродиадой
солнце землю -
голову Крестителя.
И когда мое количество лет
выпляшет до конца -
миллионом кровинок устелется след
к дому моего отца.

Вылезу
грязный (от ночевок в канавах),
стану бок о бок,
наклонюсь
и скажу ему на ухо:
- Послушайте, господин бог!
Как вам не скушно
в облачный кисель
ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?
Давайте - знаете -
устроимте карусель
на дереве изучения добра и зла!
Вездесущий, ты будешь в каждом шкапу,
и вина такие расставим по столу,
чтоб захотелось пройтись в ки-ка-пу
хмурому Петру Апостолу.
А в рае опять поселим Евочек:
прикажи,-
сегодня ночью ж
со всех бульваров красивейших девочек
я натащу тебе.
Хочешь?
Не хочешь?
Мотаешь головою, кудластый?
Супишь седую бровь?
Ты думаешь -
этот,
за тобою, крыластый,
знает, что такое любовь?
Я тоже ангел, я был им -
сахарным барашком выглядывал в глаз,
но больше не хочу дарить кобылам
из сервской муки изваянных ваз.
Всемогущий, ты выдумал пару рук,
сделал,
что у каждого есть голова,-
отчего ты не выдумал,
чтоб было без мук
целовать, целовать, целовать?!
Я думал - ты всесильный божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Видишь, я нагибаюсь,
из-за голенища
достаю сапожный ножик.
Крыластые прохвосты!
Жмитесь в раю!
Ерошьте перышки в испуганной тряске!
Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою
отсюда до Аляски!

Пустите!

Меня не остановите.
Вру я,
в праве ли,
но я не могу быть спокойней.
Смотрите -
звезды опять обезглавили
и небо окровавили бойней!
Эй, вы!
Небо!
Снимите шляпу!
Я иду!

Глухо.

Вселенная спит,
положив на лапу
с клещами звезд огромное ухо.

23:37 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Народ, одолжите мне завтра кто нибудь 20 тысяч :D нет, ну я серьёзно!

18:04 

Welcome home.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Репы проходят продуктивно. Расстраивает только оборудование и погода. Думаю мы будем готовы сделать то, что хотели. Всё таки у нас получается, и довольно неплохо. Всё дело в коллективе. Если он сплочен и объединен общей целью, общими интересами, то из этого обязательно выйдет толк. По-моему, у нас именно так. По крайней мере пока.

@музыка: Limp Bizkit - Stalemate

@настроение: скучно пиздец

@темы: люди, музыка

15:47 

My way.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Я снова на правильном пути, эгей!
Я их нашёл! ура ура ура. с ними хорошо, лучше чем обычно. интересно, весело, есть о чём поговорить, есть с кем выпить, аха :) вообщем all's right with the world.

@музыка: Limp Bizkit - Hot Dog

@настроение: сонное

@темы: люди, я

01:29 

Give me somebody shoot.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
А пусть всё идёт нахуй. Я не хочу взрослеть, я не хочу жертвовать, я не хочу терять, я не хочу чувствовать боль и переживать то, что не имеет ко мне отношения. Я хочу что бы как раньше - сел на качели, и весь мир крутится вокруг тебя, а не плавать в густом облаке табачного дыма от собственной беспомощности и полной безысходности. Куча глупостей в голове. Да ну и хуй с ними, свобода ценнее.
Я такой унылый сейчас, да? Да ну, плюсов тоже хватает, с лихвой, просто ночью о минусах думается куда лучше, хехе.

01:17 

Danger here.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
У меня тоже была травма детства так называемая, которую я выдаю обычно за очередную неприятную историю. Никто ж не знает, что внутри у меня временами твориться. И хорошо, это только хорошо. Потому что есть у каждого то, что не подлежит огласке, что принадлежит только ему, и пока он сам не расскажет, лучше даже не спрашивать.
"Мне нравится, когда ты истеришь." Не хочу делать тебя виноватой, милая, но именно этой фразой ты подняла эту волну во мне, которая накатывается подобно 9ому валу на берега моей уверенности, но пока что разбивается о зыбкую завесу моей сдержанности и силы духа. Маленький Лёша внутри уже давно в депрессии. Он разносит внутренний мир вдребезги осколками прошлого. И сделать с этим ничего не получится.

@настроение: так себе

@темы: Чарли и я, плохо

10:12 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
We can breathe in space. They just don't want us to escape.

@музыка: Enter Shicari

23:39 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Я на "Кедах", у меня и-нет на телефоне, херова туча смс и минут бесплатных, так что настроение получше стало, благодаря любимой, которая меня всячески поддерживает.
Не выспался правда, и сегодня было жутко плохо днём, но я готов к бою на завтра.

13:51 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Блять. Походу вылетаю из колледжа, нахуй.

01:13 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
People always say: “Tom, this is going too far”
I’m not afraid to change my dreams
Just me and my guitar

And no one may ever know
The feelings inside my mind
‘Cause all of the lines I ever write
Are running out of time

So maybe I should get a nine to five
And I don’t wanna let it go
There’s so much more to life

Tell me, did I get it wrong?
Tell me everything will be okay
And before I fall
Tell me they’ll play my songs
And tell me they’ll sing the words I’ll sing

When darkness falls
All of the stars will see
Just me and my guitar

Surely I’ll find my way
‘Cause I’m not afraid to try
Even a world of love and hope
Can’t guarantee that prize

So maybe I should get a nine to five
And I don’t wanna let it go
There’s so much more to life

Tell me, did I get it wrong?
Tell me everything will be okay
And before I fall, no no
Tell me they’ll play my songs
And tell me they’ll sing the words I’ll sing
When darkness falls
All of the stars will see
Just me and my guitar,
Me and my guitar

@темы: текст пиздатой песни

18:01 

Ding-Ding-Dong.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
У моих старшеклассников таки отзвенел последний звонок. Как то грустно стало, детство прошло и теперь - вступительные экзамены, работа у кого то, у кого то короткий отдых и высшее образование. Где не будет добрых учителей, денег на обеды, родительских собраний и прочего прочего.. Мне то чего жалеть, однако я тоже часть этого класса. Даже теперь, когда не учусь в нём уже год, меня принимают как своего, как будто я и не уходил.
На сколько я помню, 11 июня у них выпускной вечер. И тогда 11*Б класс, навсегда оставаясь скреплённым дружбой, перестанет существовать.

@музыка: Good Charlotte - Dance floor anthem

@настроение: мечтательное, ностальгия

@темы: конец, школа

13:59 

Tag.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Люди любят развешивать ярлыки. Они ещё не знают человека, но первое впечатление положительное, значит он хороший. И что бы он не натворил, он всё равно будет хорошим.
А вот второй. Он плюнул мимо урны, или выпустил дым в лицо - он бескультурный и плохой. И как бы он потом не крутился и не старался, маленькая бирочка со словом плохой будет перекрывать все большие поступки.
Большинство не ценит не то что других, они даже себя не ценят, делают то, что подрывает уважение к самому себе.
Ещё такие, которые придумали себе жизнь. Которые вешают ярлычок не на других а на себя. Тоже убивает.
Это всё с живых примеров пишется, вы не думайте. Основано на реальных событиях, как пишут в кино.
Последние дни я сам не свой. Сам заметил, вы тоже? Как то уныло. Хотя есть вещи конечно, которые никогда не перестанут меня радовать :) Такие, как сегодня. Уже два месяца с любимой, как один день.
И вообще, скорее бы нас затопило нахрен, я всегда мечтал научиться плавать.

@настроение: сонное

@темы: Чарли и я, люди, события

01:26 

Labyrinth.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Enter Shikari пиздатая группа.
Я говнюк, который не следит за языком.
Ты - милейшее существо на земле.
Это - любовь, которой у меня не было.
Именно такой любви. Вот такой.
День был жаркий. Погода убивает. Зимой хотел лето. А летом, сейчас, хочется хотя бы дождливой осени. Невыносимо.
Начал уставать почему то сильно. Старею :)
Скоро дети мои заканчивают школу. Мне не верится, что через неделю они уже будут выпускниками. 11 лет, и какими бы учителя не были пидорасами, школа всё равно оставит о себе приятные воспоминания. Я знаю о чём говорю, потому что в прошлом году испытал то же самое. Когда покидаешь место, на которое положил 2/3 своей жизни, в тебе смешиваются самые разные чувства. Даже плакать не получается, потому что что то не подпускает слёзы, ты просто стоишь и упиваешься послдними минутами.. детства.



@музыка: Enter Shikari - Fanfare for the conscious man

@настроение: устал, люблю, жду :)

@темы: Чарли и я, сегодня, школа

00:52 

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
У меня истерика. ихаха. просто я так хочу спать. или просто настроение говно. да так, всего понемногу.

14:39 

Нахуй.

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Нахуй мне дневник, если я в него почти не пишу?
Это только повод выместить мою.. злость что ли. Заебали.
Ничего не бывает просто так. Ничего не бывает без проблем.

@музыка: Children of Bodom - If you want peace, prepare for war

@настроение: хуйня

@темы: злость

00:17 

You're dead already!

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
Что же это?
Уже ползут по стенам мои страхи и сомнения, норовят забраться мне в голоу через уши, глаза, прогрызают дырку мне в груди.
Они отравляют мой мозг, сегмент за сегментом, извилину за извилиной. Пока я жарю их огнемётом там, они появляются здесь.
Они мертвы, их нет. Не было. Нет, их не было очень давно. Таились, мрази, таились, и по правде сказать, нашли подходящий момент. Момент, что бы снова захватить меня.
Я им не дамся. ооо, как же это ипортит всё, к чертям, если я дам им овлдеть мной.
Мне бы не стоило этого писать. Но иначе никак. Язык мой не поворачивается.
Это естественная чсть отношений, но без неё, уж поверьте, было бы куда лучше.

@темы: страхи и сомнения

01:16 

"Snatch"

Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, не делает тебя курицей.
С латинского "молодая женщина" перевели на греческий как "девственница". Из этого выросло пророчество - девственница понесёт и родит на сына. Внимание людей приковало слово девственница. Не каждый день девственница беременеет и рожает. Но дайте этому пророчеству пару сотен лет настояться, и в результате вы получите святую католическую церковь.

Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надёжно. Даже если не выстрелит, таким всегда можно врезать по башке.

Резкий, как удар серпом по яйцам, жёсткий, как удар молотом — живой советский герб.

— Что вы здесь стоите?
— Это свободная страна,не так ли?
— Ну а это - частный магазин, "не так ли"? Пиздуйте отсюда!

— 86 карат.
— Где?
— В Лондоне.
— В Лондоне?
— В Лондоне!
— В Лондоне?!
— ДА!!! В Лондоне! Ну, это там, где рыба, чипсы, чай, дряная еда, отвратная погода, Мэри, ебать её в сраку, Поппинс. Лондон!

— А большой парень с нами не пойдет?
— Нет, он присмотрит за машиной.
— Он что, за воров нас держит?
— Нет, ничего подобного. Просто ему нравится присматривать за машинами.

Томми знает, что если через несколько минут Роскошный Джордж не придет в себя, то его, Томми, похоронят вместе с ним. Зачем цыганам кому-то обьяснять, почему и отчего в их таборе умер посторонний человек? Проще похоронить обоих и уехать на другое место. Номеров социального страхования у них ведь нет, так? И сейчас Томми, по кличке "Сиська", молится. А если не молится, то ему, блядь, следовало бы этим заняться.

— Моссанит — это искусственный бриллиант, Линкольн. Игрушка. Стекляшка. Дешёвка. И стоит он… Вообще нихуя не стоит!

Такие очаровашки, что краска на стенах сворачивается.

— Нихуя не верю!
— А я тебя нихуя и не убеждаю. Это факт.

— Хорошо… Конечно…
— Конечно… Хуешно! Я тебя не спрашиваю, я тебе говорю.

Если вы собираетесь таскать труп одним куском, у вас всегда будут проблемы. Лучшее, что можно с ним сделать - это расчленить его на 6 кусков, и сложить их горкой. А когда вы расчлените его на 6 кусков, вот тогда можно от него избавляться. Только не надо прятать куски в холодильник, чтобы маму не напугать. А вообще я слышал, что лучший способ - это скормить труп свиньям. Свиней надо несколько дней не кормить, а после этого они сожрут расчлененный труп за милую душу. Но для того, чтобы мясо хорошо переварилось, надо сперва обрить трупу голову и выдрать все зубы. Конечно, этим можно заняться и потом, но кому охота выковыривать зубы жертвы из свинячьего говна? А кости они сожрут без проблем. Для того, чтобы за раз избавиться от одного трупа надо как минимум 16 свиней, по-этому остерегайтесь владельцев свиноферм. Тело весом в 200 фунтов свиньи сожрут примерно минут за восемь. Это значит, что одна свинья сжирает 2 фунта сырого мяса в минуту. Именно отсюда происходит присловие - жадный, как свинья.

— Так. Значит ты - местный хуй, а эти по бокам - твои яйца. Бывает два типа яиц: здоровенные, храбрые яйца и маленькие пидарастические яйчишки.
— Это твои последние слова, ты лучше молись!
— Понятно… Каждый хуй всегда стоит и зорко озирается. Только мозгов у него нет. И как только почует пиздятину, так он сразу оживляется. И вот ты решил, что здесь пахнет старой доброй пиздятиной и приволок с собой свои пидарастические яйчишки, чтобы повеселиться. Но ты немного перепутал: никакой пиздой здесь даже не пахнет. Щас ты пожалеешь о том, что не родился бабой. Как и положено безмозглому хую, ты не разбираешься в ситуации. А теперь ты начинаешь сморщиваться и твои маленькие яйчишки сморщиваются вместе с тобой. Это потому, что на боку твоего пистолета написано «Муляж», а на боку моего пистолета написано «Дезерт Игл калибра 50». Ловить здесь тебе нечего. Вместе с твоими яйцами. А теперь — съебали отсюда.

Никогда не следует недооценивать предсказуемость тупизны.

— Посмотри в собаке.
— Как это - посмотри в собаке?
— Ну, в смысле открой её.
— Ёб твою мать, это не консервная банка бобов, что значит открой её?!

С вами бывало такое? Переходишь дорогу и смотришь не в ту сторону. И вдруг, прямо возле тебя автомобиль. Что ты делаешь? Как правило, какую-нибудь глупость. Ты замираешь. И твоя жизнь вовсе не проходит перед тобой, потому что ты настолько охуенно напуган, что думать не можешь. Ты просто замираешь с глупой рожей.

На каждое действие есть противодействие, а противодействие цыган — охуенная штука.

— Что в машине?
— Сиденья и рулевое колесо.

Вы не подскажете, что в вашем багажнике делает труп с отрубленной рукой?

@темы: цитаты из кино

откровения

главная